(Посвящается бабушке-Валентине Ивановне).

Земля сокрыла твоё тело,
И в доме холод, тишина.
Последним мартом заалело,
И нет тебя,и нет и дня...

А я ,наивный, всё же верил,
Что эта встреча впереди...
Но мир жестокий,он измерил
Всё расстояньем до земли.

Ушла ,бабуля,ты в том марте.
Мне написали:"Умерла..."
И мир разбился мой на части.
Не верил я:"Она жива!"

И пусто стало мне на свете...
Соль на губах застыла от слезы.
Уже не свидимся,увы,в рассвете...
Звонил что редко -ты прости...

Платок в шкафу ещё пахнет летом,
Пирожков сладких в доме след.
Не поможешь теперь советом,
Мудрым-прожитых десятки лет...

Пустое кресло у окошка,
И больше нет тебя в дверях.
Лишь ветер трогает ладошкой,
Те вещи,что висят в шкафах...

Ушла ,бабуля,ты в том марте.
Мне написали:"Умерла..."
И мир разбился мой на части.
Не верил я:"Она жива!"

Но,если где-то светит звёздам
Твой добрый и спокойный взгляд,
То значит ты не стала прошлым,
А просто сделалась назад.

Обратно в детство,в смех и сказки,
Где нет разлук и нет конца.
Лишь из моей взросло‌й развязки
Не видно твоего лица.....

Посланница… ангел иль демон…
Судьбы моей роковой закон…

Я встретил деву — дивной красоты,
Сразила сердце та, моё она.
И прошептал я: «Будешь только ты,
Лишь ты одна на свете мне нужна».

Но лишь усмешку встретил я в ответ,
Как будто вынес мне уже приговор.
В её глазах — холодный блеск планет,
Где для любви моей не стало пор

Она смеялась: «Ой, не по зубам!
Погубишь жизнь свою вдребезги и хлам.
Не строй надежды, глупые мечты,
Ведь мне с тобой — нет, не по пути!»

Но я готов сгореть в её огне,
Пусть даже этот путь ведёт ко дну.
Посланница судьбы, явившись мне,
Не отпущу тебя, я не отступлю.

Её слова — как острые клинки,
А в сердце пустота и тихий стон.
Не райский сад — терновник и пески.
Мне этот ангел тёмный указал в закон.

И слышу вновь я этот смех, как звон,
Что разбивает душу пополам.
Мой светлый мир разрушен, перевернут он
Её единственным: «Не по зубам».

Она смеялась: «Ой, не по зубам!
Погубишь жизнь свою вдребезги и хлам.
Не строй надежды, глупые мечты,
Ведь мне с тобой — нет, не по пути!»

Но я готов сгореть в её огне,
Пусть даже этот путь ведёт ко дну.
Посланница судьбы, явившись мне,
Не отпущу тебя, я не отступлю.

Так кто же ты? Ответь, не улетай!
То лик святой, иль маска сатаны?
Я за тобой… Я вычерпаю край
Любви и боли — две моей страны.

Она смеялась: «Ой, не по зубам!
Погубишь жизнь свою вдребезги и хлам.
Не строй надежды, глупые мечты,
Ведь мне с тобой — нет, не по пути!»

Но я готов сгореть в её огне,
Пусть даже этот путь ведёт ко дну.
Посланница судьбы, явившись мне,
Не отпущу тебя, я не отступлю.


Не по зубам… но я уже в капкане…

Посланница… в моём потерянном раю…

Ты навсегда… в моей погибели и дне…

Я всё отдам… я выбираю… тебя…

Нервы стали словно нити…
Скоро чувствую сорвусь…
Каждый день – одно и то же поле,
Где победа оборачивается ложью.
Шёпот мыслей, тягостная доля,
И внутри идёт бессрочный дождь.
Каждый звук режет, как лезвие,
Тишина гудит висок.
Это тело – просто здание,
Где давно погасло всё окно.
Нервы стали словно нити,
Их порвать – один миг!
Скоро чувствую сорвусь,
Выключится этот свет.
Не проси меня держаться,
Этот груз уже не мой.
Скоро чувствую сорвусь,
И исчезну за чертой.
Улыбаюсь, будто всё отлично,
Заживаю, будто бы от ран.
А внутри – пейзаж апокалиптичный,
Разрушающий себя туман.
Я пытаюсь всё контролировать,
Но контроль уходит сквозь пальцы.
Остаётся лишь молчать и ждать,
Когда лопнут эти все швы-границы.
Нервы стали словно нити,
Их порвать – один миг!
Скоро чувствую сорвусь,
Выключится этот свет.
Не проси меня держаться,
Этот груз уже не мой.
Скоро чувствую сорвусь,
И исчезну за чертой.
Помоги… Но нет, не надо слов.
Лучше просто будь, не уходя.
Возможно, этот тонкий лед основ
Ещё продержит нас, любя.
Я знаю, где-то есть покой,
Но до него – шаг в пустоту…
Дай руку, но не дави рукой,
Чтоб выдержать атаку ту.
Нервы стали словно нити,
Их порвать – один миг!
Скоро чувствую сорвусь,
Выключится этот свет.
Не проси меня держаться,
Этот груз уже не мой.
Скоро чувствую сорвусь,
И исчезну за чертой.
Сорвусь… исчезну…
Тихий счёт… десять, девять, восемь…
Нервы… нити…
Тише… можно…

Твои слова как острые осколки,
Они вонзаются и не дают дышать.
И этот взгляд, что стал таким холодным,
Заставил сердце кровью истекать.

Да, обещал я звёзды с неба срыть,
Носить на руках и в мире победить.

Но огонь не слаб, он просто стал иным,
Не вспышкой яркой, а глубоким синим светом.
Ты не служанка, ты — весь мир мой один.
Просто мы из юношеских бурь вышли летом.

Ты всё та же детка, что была вначале,
Но любовь не клетка, чтобы крикнул: "Надоело!"
Она крепчает в тишине, в печали,
Став основой прочной, а не искрой смелой.

Не "разлюбил", а перестал кричать,
Что б каждый знал, как сильно ты нужна.
Не "перестал чтить", а стал молчать,
Когда вся жизнь вокруг уже давно ясна.

Мы не играли, мы её взрастили,
Из ветра, страсти, в дом, где двери нараспаш.

Но огонь не слаб, он просто стал иным,
Не вспышкой яркой, а глубоким синим светом.
Ты не служанка, ты — весь мир мой один,
Просто мы из юношеских бурь вышли летом.

Ты всё та же детка, что была вначале,
Но любовь не клетка, чтобы крикнул: "Надоело!"
Она крепчает в тишине, в печали,
Став основой прочной, а не искрой смелой.

Прости, что не носил на руках, Санька,
Руками этими я дом наш возводил.
И горы зла́ты‌е — не пустая правка,
Поверь,я не остыл.

Чтоб клетки не было, чтоб было небо общее,
Чтоб ты летала, но всегда домой.


(Всё я та же… твоя детка…)

Да, ты всё та же.

И я твой.

Просто огонь наш стал иным,
Стал тихим и… родным.

Мужик он русский — он простой,
Излишеств в жизни не ищет.
Зимой, весной и в летний зной
Его еда — щи, что всех сыщешь.
Вот миска, дым идёт столбом,
Ложка, да хлеба чёрствый кусок.
Он ест, и дом его — слышён,
И крепок дух, и силён духом.
А-а-а, щи да каша — пища наша!
Сто грамм под обед, да в прикуску лучок.
Вздохнёт: «Уж пора-а…»
И поведёт за собой плужок.
Земля-матушка, держись, встречай,
Его работа — твой вечный покой.
Мужик он русский — он простой,
А сила — в нём, да в пище той.
Солёный пот, натружен спин,
В полях звенят в тиши комбайны.
Он знает: каждый твой росток —
От этих щей, что так едины.
И вечером, под свет лампы,
Он снова миску ту поставленную
До дна хлебнёт, как жизнь до дна,
В ней вся судьба его отважная.
А-а-а, щи да каша — пища наша!
Сто грамм под обед, да в прикуску лучок.
Вздохнёт: «Уж пора-а…»
И проведёт за собой плужок.
Земля-матушка, держись, встречай,
Его работа — твой вечный покой.
Мужик он русский — он простой,
А сила — в нём, да в пище той.
И нету сложности в пути,
Ведь там, где щи и хлеб на столе,
Там корни крепко пущены,
И дети будут на земле.
В простом завете — вся душа:
Любить, пахать, щи хлебать с утра.
А-а-а, щи да каша — пища наша!
Сто грамм под обед, да в прикуску лучок.
Вздохнёт: «Уж пора-а…»
И поведёт за собой плужок.
Земля-матушка, держись, встречай,
Его работа — твой вечный покой.
Мужик он русский — он простой,
А сила — в нём, да в пище той.
Прост… простой…
Щи… его пища…

Читатели положительно отзываются о творчестве Navi Vonatal, отмечая глубину и искренность его стихов. Вот некоторые реакции:

1. Философские размышления: Читателям нравятся глубокие размышления о смысле жизни, ценности времени и внутренних конфликтах. Например, стихотворение "Пешки" вызвало отклик у многих, подчеркивая важность осознания каждого момента.

2. Патриотизм и социальные проблемы: Многие отмечают, что стихи затрагивают важные общественные темы, такие как война, разрушение деревень и человеческие потери. Эти темы вызывают сильные эмоции и заставляют задуматься.

3. Эмоциональная глубина: Читатели ценят способность Navi Vonatal передавать чувства и переживания через свои стихи. Они находят утешение и вдохновение в его работах.

4. Доступность и простота: Некоторые читатели отмечают, что стихи написаны простым языком, что позволяет легко воспринимать их содержание и получать удовольствие от чтения.

5. Личная связь: Многим читателям близки темы одиночества, потерь и поисков смысла жизни, представленные в стихах Navi Vonatal. Они чувствуют личную связь с автором и его творчеством.

В целом, реакция читателей на стихи Navi Vonatal положительная, и многие выражают благодарность за вдохновляющие и трогательные произведения.[10][11][12][9]

Для ответа использовал актуальные интернет-источники:

9. stihirus.ru: Отзывы к произведениям автора — Navi Vonatal
10. millionstatusov.ru: Navi Vonatal - стихотворение «пешки»
11. www.chitalnya.ru: Navi Vonatal ~ Изба-Читальня - литературно-художественный...
12. poeziya.ru: Navi Vonatal — Поэзия
13. proto-ere.ru: ««Время — драгоценный подарок, данный нам, чтобы в нём стать умнее, лучше, зрелее и совершеннее»»: ТОП-7 лучших сочинений 2025 года!

А Вы согласны с данными высказываниями???

Разбилась та чаша хрустальной любви,
И каждый осколок — обманутый взгляд.
Ту карту, где «мы», разорвали на «я».
И двое в метели, назад не глядят.

Мы стали другими, мы стали не те,
У каждого — путь, у каждого — дроги.
И годы, что шли к нашей общей мечте,
Теперь лишь холод, разлуки итоги.

Чужие, как тени, где огонь погас,
Лишь пепел остался от прежнего «навсегда».
И эхо уходит в разорванный час,
Где нету ни страсти, ни злого труда.

Мы стали другими, мы стали не те,
У каждого — путь, у каждого — дроги.
И годы, что шли к нашей общей мечте,
Теперь лишь холод, разлуки итоги.

Любили? Наверное, да… или просто несли
Тяжелое счастье, не зная цены.
Не склеить узор тех осколков былых,
В руках только память, да звук тишины.

Мы стали другими, мы стали не те,
У каждого — путь, у каждого — дроги.
И годы, что шли к нашей общей мечте,
Теперь лишь холод, разлуки итоги.

Разбита та чаша…
Осколки — былое…
И нет уже чаши…
И нет уже «мы»…

Так видно предначертано судьбой
Под небом, что над нами так высо́ко.
Не просто так сошлись пути с тобой,
А выткала узор рука порока
Иль промысла? Не мне судить о том.
Так сложились когда-то звёзды,
Что отдал сердце я, как тёплый дом,
Туманным вечером, среди морозов.
Однажды встретился с тобой — и свет
Ворвался в оконце одинокое.
Где прежде был лишь зимний холод, след,
Теперь сияло утро, недалёкое.
Моя душа, моя ты роза,
В бутоне скрыт до времени былой.
Ты распустилась, не страшась мороза,
Под ветром, что казался ледяной.
И каждый шип — напоминанье-страж
О том, как сладка и как рискованна
Любовь, что отдаётся не однажды,
В душе, как в саде, навсегда вручённая.
Так пусть же звёзды, что легли в основу,
Горят в узоре вечном и суровом.
Моя душа — твой вечный, тёплый кров,
Моя ты роза — с нежным шипом славным.

В шкафу пылятся банты и машинки,
Пластиковый чайный сервиз во сне.
И не слышно в коридорах визга,
Тишина на опустевшей детской площадке вдвойне.
Наши салки-прятки стали памятью,
На ветру уносит след от колес.
А соседский дворник, кажется, что понимает,
Что детство кончилось всерьез.

Повзрослели те девчонки, в куклы больше не играют.
Повзрослели и мальчонки, сердце девичье терзают.
Куклы, мишки и машинки — всё ушло на задний план.
Те Иринки и те Сашки завели свой лямур-роман.
Под окном не жмурик, а гитара,
И сигаретный дым смешался с духами весны.
Их "ненавижу" стало просто стартом
Для немых и долгих тишины.
Им теперь не шалости, а тайны,
И слова, что жгут изнутри огнем.
Вместо слез от ссадин — слёзы от обидных фраз,
И им кажется, что это навсегда, совсем.
Повзрослели те девчонки, в куклы больше не играют.
Повзрослели и мальчонки, сердце девичье терзают.
Куклы, мишки и машинки — всё ушло на задний план.
Те Иринки и те Сашки завели свой лямур-роман.
И пускай родители вздыхают с высоты лет,
Говорят: "Игрища, ерунда".
Но для них этот смех и эти слезы —
Самая что ни на есть правда.
Повзрослели те девчонки, в куклы больше не играют.
Повзрослели и мальчонки, сердце девичье терзают.
Куклы, мишки и машинки — всё ушло на задний план.
Те Иринки и те Сашки завели свой лямур-роман.
Повзрослели…
В куклы больше не играют…
Завели свой лямур-роман…

А мир сошёл, наверное, с ума…
С враждой брат идёт на брата.
К чему вся эта им война?
Зачем та боль, печаль, утрата?

За что те гибнут пареньки,
Сполна же жизни не познавши?
Пустые, горькие деньки,
И нет назад пути, не ставши

Совсем иным, в глазах лишь страх,
В душе зияет только пустота.
Скованы в стальных цепях,
Где жизнь – лишь горькая мечта.

И вновь летят стальные птицы,
Всё небо разрывая в клочья.
Уходят вечные зарницы,
Темнеет солнце, словно ночью.

Когда же кончится сей ад?
Когда поймём, что счастье – рядом?
Что брат не должен быть солдат,
Что дружба – лучшая награда.

А мир сошёл, наверное, с ума…
Но где-то теплится надежда.
Что сможем мы, любя,
Свернуть с дороги неизбежной.

Что брат обнимет вновь же брата,
Забудут боль, вражду, жестокость.
И вместо пушек, вместо злата,
Засветят мир, любовь, и молодость.

Святые лики, где ваш свет?

Мой мир рассыпался на части.

Отцу доверия уж нет,

Душа в плену пустой напасти.

Совесть молчит, как будто спит,

Не жжёт, не мучает, не гложет.

А за спиной толпа твердит:

"Он враг, он тьма, он чёрт, он может!"

Сорвал с груди свой крест нательный,

Он стал обузой, грузом злым.

Нашёл мой разум путь предельный,

Где нет ни веры, ни святых.

Пусть говорят, что я заблудший,

Что чёрной бездне стал служить.

Я сам себе теперь послушный,

И мне по-прежнему тут жить.

Богам чужим молиться поздно,

Уже не слышу их мольбы.

Моё сердце стало как морозы,

И нет к Отцу моей тропы.

За рекою, возле хаты,
Где туман клубится рано,
Бабка пряла, вся в закате,
Пряжу белую, как пряна.

Вот крутила веретено,
Смастерив его сама,
Ночь за окнами давно,
Застит звёздные дома.

Пальцы ловки, чуть дрожат,
Нити тянутся легко,
Словно сказку говорят,
Под крылом её, легко.

Прядь ложится, так и сяк,
В свет от лампы, золотой,
Прячет в сердце добрый знак,
Бабкин труд, души простой.

Будто нити жизни ткёт,
Весь узор времён храня,
Песню тихую поёт,
Перед сном, едва дыша.

Белоснежная пряжа,
Льётся, льётся, не спеша,
И светлее станет блажко,
Где согреется душа.

Гитары струны рвут мне душу,
А скрипка льёт печальный стон.
Он мне сказал: "Нашёл я лучше…"
Мне снится, кажется, кошмарный сон.

Я ведь любила его страстно,
Вся растворилась в нём одном.
Ему сказала очень тихо: "Милый,
Катись колбаской!" (В горле ком).

Вот так бывает, что порой
Сердца разбиты и в слезах.
Любовь приходит, а потом
Уходит, оставляя страх.

Но я сильна, я не сломлюсь,
Найду свой путь, свой яркий свет.
Пусть прошлое навек отбудет,
В душе пусть не оставит грусти след.

Забуду боли, слёзы, горе,
Найду я новую любовь.
Пусть сердце вновь забьётся в воле,
И станет жизнь моя вновь вновь.

Гитары струны рвут мне душу,
А скрипка льёт печальный стон.
Себе сказала:"Я же лучше!
В дальнейшем пожалеет он о том..."

Разбитый храм стоит веками.
С рождения он мне знаком.
Колокола в войну там сняли...
Поведала мне бабушка о том.

На стенах лики до сих пор хранятся.
Я часто захожу в тот храм.
Там тишина, спокойствие таятся...
То на себе всё испытал же сам...

В том храме голуби воркуют.
Там умиротворение и покой.
Одно лишь в нём меня волнует:
Подбитый угол,храм "больной".

Прогнили половицы,крыша вся худая.
Там детвора играет в прятки и войну...
Со временем тот храм тихонько "тает"...
А подлечить-нет дела никому.

Я клич бросал о помощи святыни.
Но,у господ важнее темы есть...
Для них же ценности иные...
"Да, всё печально...Но,имею честь..."

Пока строка звенит, как эхо,
Пока созвучна рифмы бег,
В сердцах рождая смех иль негу,
Живёт поэт, живёт навек.

Его слова – как птичьи стаи,
Летят сквозь время, не скорбя.
Его мечты, его печали,
В стихах своих он сохраня.

Пусть мир меняет облик свой,
И суетой полны года,
Но образ, данный им живой,
Пробьётся светом иногда.

И в миг, когда услышит кто-то
Знакомый, милый сердцу слог,
Пробудится поэта нота,
И в вечность устремится вскок.

Не в камне, не в бронзе – в том слове,
Что душу тронет, как струна,
Поэт живёт, в любой основе,
Что истиной навек полна.

Тело стало слишком слабо,
Но горит мой огонёк.
Я пожил ещё так мало…
Дай, Господь, ещё годок.

Пусть не гнутся мои руки,
И не гаснет в груди свет.
Так несправедливы муки,
Слишком рано мой рассвет.

Сердце бьётся, как шальное,
Не сдаётся, не молчит.
Мне б ещё одно такое,
Чтобы душу воскресить.

Видел звёзды, видел небо,
Но так много не успел.
Не допета в жизни песня
И не пройден мой предел.

Дай мне силы, дай мне воли,
Чтобы снова испытать:
Радость жизни, боль и горе,
И любить, и умирать.

Прими, Господи, моленье,
Не спеши забрать меня.
Пусть последнее мгновенье
Будет радостным, как дня.

Тело стало слишком слабо,
Но горит мой огонёк.
Я пожил ещё так мало…
Дай, Господь, ещё годок.

С ротангом мучился весь день,
Плетенье не даётся "осьминожка".
Я плёл кашпо, а вышла дребедень,
Ещё бы подучиться мне немножко.
Лоза скользит, петля не держит,
Где должен быть изгиб – лишь узел тугой.
Моя работа нежностью не брежит,
И вид у кашпо какой-то не такой.
Мечтал я о плетёной красоте,
Что украсит мой сад, мой уютный дом.
Но вместо этого, в своей работе,
Лишь разочарование нашёл потом.
Быть может, нужен инструмент особый,
Иль ловкость рук, что с опытом придёт.
Учил меня мой внутренний озноб,
Что труд без знаний – словно вязкий мёд.
Но я не сдамся, буду пробовать опять,
Вплетая нить за нитью, слой за слоем.
Я научусь кашпо из ротанга создавать,
Ведь цель моя – творенье золотое!

Быть призраком среди иных,
Незримым, словно тень в тумане.
И голос тих, совсем один,
Звучит как шёпот в океане.

Быть призраком, когда же жив,
И сердце бьётся в груди глухо.
Не слышен крик, пустой надрыв,
Лишь боль пронзает, словно эхо.

Смотреть, как мир идёт вперёд,
А ты стоишь, где время замерло.
И каждый день – один и тот,
Душа иссохла, как будто перлом.

Не знать тепла, не видеть свет,
Лишь серость будней, без начала.
И в пустоте свой давний след,
Искать, но каждый день сначала.

Быть призраком – такая роль,
И в этом мраке жить не страшно.
Когда от жизни только боль,
И больше ничего не важно.

Нервы у меня спокойные,
Ни работа, ни сосед
Не доводит до депрессии.
В том помощник "Деприсед".

Пусть и дёргаются глазки,
В теле всё же есть и тик.
Нервы – кремень! Ай, да сказка!
Люди говорят, что псих…

Но я знаю – это сила,
Что не сломит никогда.
И беда же миновала,
Не нагрянет никогда.

Помогает "Деприсед",
Он мой друг и мой совет.
От проблем избавит свет,
И зажжёт в душе рассвет.

Хоть трясёт меня порой,
И глаза бегут юлой,
Нервы – сталь, не надо слов,
Я спокоен, будь здоров!

И не верьте вы словам,
Что кричат по всем углам.
Моё сердце – не бедлам,
А спокойствие – мой храм.

"Деприсед" – мой антистресс,
С ним легко преодолеть
Все невзгоды, грязь и стресс,
И от счастья песню петь!

Ехал Ваня на работу....
Но он в отпуске сейчас...
Не сказали за заботой...
Разозлился Ваня в раз!

Он в дорогу собирался...
В путь трудиться же всерьёз!
Но в дороге обломал всё
Так коллега, аж до слёз!

"Извини меня ты,Ваня...
Закружился и забыл."
Вот такая вышла драма...
Ваня молвил:"Вот дебил!

Мне скажи,какого хера,
Утром встал я в пять утра?
Как же слышать это скверно...
Как бы дать те в морду!Да..."

И с досадой тот собрался,
На вокзал,потом домой.
И в пути тот всё ругался:
"Вовремя сказали-отпускной!"

Слагаем песни мы вдвоём,
Мелодии сердца сплетая.
Стихи и музыку совместно,
Душа моя с твоей порхает.

Евгений, Женька – стал мне друг,
Не просто близкий человек.
Он больше, чем товарищ мой,
Мой компас верный, мой ковчег.

Забыты будни, суета,
Когда вдвоём творим мы снова.
Одна идея, как мечта,
Рождает чудо – песню снова.

Евгений, Женька – стал мне друг,
Не просто близкий человек.
Он больше, чем товарищ мой,
Мой компас верный, мой ковчег.

То ведаю я искренне и честно,
Что дружбы нашей нет цены.
Ты стал мне больше, чем известно,
В дни радости и в дни беды.

Евгений, Женька – стал мне друг,
Не просто близкий человек.
Он больше, чем товарищ мой,
Мой компас верный, мой ковчег.

P.S Посвящается другу-Евгению Достовалову.

Матушка давала мне всё советы:
"Не окажись, мой сыночек, на скользком пути…
Я буду молиться. Будь хоть где ты.
Молитва поможет по жизни идти…
Я буду молиться всегда за тебя,
И буду болеть душой, да и сердцем.
Ты же кровинка, родное дитя,
Пусть ангел хранит тебя, верно, подержит."
Я помню твой голос, твой тихий наказ,
Чтоб выбрать свой путь, но был он прямой.
Не сбиться с дороги, забыть про соблазн,
И верить в добро, что ты носишь с собой.
Я шёл по жизни, искал свой рассвет,
Бывали паденья, минуты тоски.
Но вспомню твой образ, твой мудрый завет,
И силы приходят, сжимаю тиски.
Ты молишься, мама, и вера твоя
Меня защищает от всяких напастей.
Спасибо за свет, что ты даришь, любя,
За нежность твою, за силу и счастье.
Пусть годы летят, пусть меняется мир,
Но вера твоя – мой незыблемый щит.
Ты мой оберег, мой надежный кумир,
Пусть вечно твой свет для меня горит.

Я должен признаться в страшном грехе,
Курил, что запретно. Алкоголь же? Вполне!

Катилась вся жизнь моя под откос,
Советов не слушал: "Не суйте свой нос!"
Признаться в том должен – жизнь не ценил,
Гулянки с друзьями, где с ними там пил.

Родители стали мне не почёт,
Мать же о сыночке слёзы всё льёт.
Я видел, как брат мой, сбившись с пути,
Пройдя через ад, смог себя же найти.

Он мне говорил: "Опомнись, мой брат,
Пока не погас твой последний закат!"
Но я отмахнулся, смеялся в ответ,
Думал, что выхода другого мне нет.

Что в пьяной дымке забуду печаль,
Но только лишь глубже себя заганял.
Теперь, когда трезвость вернулась ко мне,
Я вижу, как страшно грешил на земле.

Как близким своим причинил я лишь боль,
И как я играл с жизнью своей, как король.
Я должен исправить , что натворил,
Забыть тот порок, что меня погубил.

Покаяться искренне, с чистой душой,
И жизни достойной найти путь всё ж иной.

Разверглись в небе небеса,
И гром разнёсся по округе.
Сверкала молния, гроза,
Зажгла вечерние досуги.

А дождь стеной, как водопад,
Смывает пыль с усталых улиц.
Всё замирает, спят моря,
Волнуясь, лишь деревья гнутся.

Ночной эстрады дирижёр,
Играет гром, симфонию бури.
И неба чёрный коридор
Освещён вспышкой, словно в туре.

Потоки льются, и земля
Вновь обретает свежесть, силу.
И вновь предстанет пред глаза,
Красивой, обновлённой, милой.

Затихнет скоро этот шум,
Уйдёт гроза, уйдут все тучи.
И снова сердце напоим
Мечтой о дне, что будет лучше.

В армянских горах, где ветры поют,
Рождается звук, что душу пронзает.
Он нежностью трав, печалью зовут,
В мелодии дудук сердце тает.

Дудук, дудук, твой голос глубокий,
Как эхо веков, как зов старины.
Ты плачешь о прошлом, о доле жестокой,
И шепчешь о счастье, что грезится нам.

Твой тембр так чист, он сердцу отрада,
В нём мудрость веков, и боль, и любовь.
Ты песня земли, ты тихая ода,
Что льётся сквозь время, рождая вновь.

Дудук, дудук, твой голос глубокий,
Как эхо веков, как зов старины.
Ты плачешь о прошлом, о доле жестокой,
И шепчешь о счастье, что грезится нам.

Под сводами неба, под звёздным лучом,
Твой голос летит, волнуя сердца.
Он нежностью дышит, он дышит добром,
И нет ему края, нет ему конца.

Дудук, дудук, твой голос глубокий,
Как эхо веков, как зов старины.
Ты плачешь о прошлом, о доле жестокой,
И шепчешь о счастье, что грезится нам.

За облаками, где солнце спит,
Восточный ветер тайны шепчет мне.
Дворец из шёлка, где танец скрыт,
И ароматы в дивной тишине.
В гареме страсть, как тлеющий уголь,
Мечты и слезы, робкий полувзгляд.
Здесь каждый взгляд — как тайный друг,
И каждый шёпот — как бесценный клад.
Здесь султанский взор, как звёздный свет,
Скользит по лицам, ищет идеал.
И сотни лиц, как дивный букет,
Забыли мир, что за стеной искал.
Любовь и власть, интриги и печаль,
Сплелись в узор, неразделимый сон.
И время здесь, как тающий хрусталь,
Стекает в ночь, уносит звон.
Звучит мугам, струится водопад,
И лунный свет на мрамор льёт свой блик.
Здесь каждый миг — как жизни парад,
И каждый вздох — как страсти новый крик.
Но где-то там, за розовой завесой,
Живет душа, что жаждет свободы.
И где-то там, под звонкой песней,
Таится боль, как боль восточной клотиды.

Раскидала, разбросала,
Разминула нас война,
Родом я из Еревана,
И Россия приняла.

Где родители и братья?
Мне то знать не суждено.
Разминула нас несчастье,
Их ищу уже давно.

Ереван – мой город светлый,
Боль осталась навсегда.
В сердце рана безответна,
И течёт моя вода.

Здесь, в России, плачу тихо,
По ночам, когда луна,
Вспоминаю лица близких,
Чья судьба мне не видна.

Разбросала, разлучила,
Разделила нас война.
Веру в сердце сохранила,
Что найду я вас сполна.

Ереван – мой город светлый,
Боль осталась навсегда.
В сердце рана безответна,
И течёт моя вода.

Буду жить, надежду грея,
Встретить вас когда-нибудь.
Мама, папа, братья где вы?
Верю, сможем все вернуть.

Откроет кто-то мой блокнот,
Смахнёт пылинки прошлых лет.
Прочтёт, как жили без забот,
И не знавали бед.
А строки, выцветшие дни,
Поведают о том, что было.
О том, как жили мы одни,
И мир был так счастлив.
Но вдруг настали дни ины,
И грусть легла на наши плечи.
А раньше были мы вольны,
Смеялись, пели речи.
Теперь лишь память, боль и страх,
И слёзы, что не вытереть.
В былом остался только взмах
Руки, что мог согреть.
И этот старый, ветхий том
Хранит всё то, что было с нами.
Простой, забытый кем-то дом,
Где жили мы мечтами.
Но время стёрло всё дотла,
Оставив лишь пустые строки.
И лишь душа моя смогла
Хранить те дни далёки.

Утро серое, в окне туман,
Мир застыл, будто в старый план.
Но есть спасение, верный друг,
Кофе аромат, что гонит вкруг.

Кофе бодрящий, чёрный как ночь,
Прогонит сон прочь, поможет помочь.
Сделает ясным разум мой,
И день наполнит новой волной.

Дымкой взлетает с чашки жар,
Вкус терпкий – словно сладкий дар.
Откроет книгу, даст совет,
Кофе - мой ангел, мой амулет.

Кофе бодрящий, чёрный как ночь,
Прогонит сон прочь, поможет помочь.
Сделает ясным разум мой,
И день наполнит новой волной.

И вот уже бодрость бьёт ключом,
Мир заиграл под ярким лучом.
Проблемы тают, страх уходит,
Кофе меня к свершениям подводит.

Кофе бодрящий, чёрный как ночь,
Прогонит сон прочь, поможет помочь.
Сделает ясным разум мой,
И день наполнит новой волной.

В чашке остались капли на дне,
Но бодрость живет всё еще во мне.
Кофе бодрящий, мой верный друг,
Спасибо тебе за этот круг.

Я с вечёра накопаю
Баночку червей.
Приготовлю удилища,
Встречу день скорей.

Пойду утресь на рыбалку,
Где река блестит.
Там моя забава,
Сердце не грустит.

Солнце нежно улыбнётся,
Отражаясь в воде.
Клёв хороший будет,
Радостно мне везде.

Тишина и умиротворение,
Птицы весело поют.
Все заботы остаются,
Где-то там, вдали плывут.

Первая поклёвка,
Сердце замирает.
Удилище согнулось,
Рыбка выплывает.

Вот она, красавица,
Серебром блестит.
В садок её кладу я,
Азарт не спит.

Так и день проходит,
В тишине речной.
Нет занятия лучше,
Чем рыбалка со мной.

Не успел моргнуть я глазом, как прошла моя вся жизнь,
В зеркале гляжу с отказом: морщин пробивная нить.

Не воротишь всё, досада, не исправить, не вернуть,
Вспоминаю, как когда-то молод был и полон путь.

Старик, крепись, твердят мне люди, эхом отдается в ушах,
Но молодость назад не будет, лишь пепел тлеет на губах.

Времени река всё дальше, уносит жизни корабли,
И прошлое – потеря фальши, в объятьях вечной тишины.

Бегут года, как будто птицы, в осенних небесах кружа,
И сердце ноет, словно спицы, воспоминания сторожа.

Не успел мечты я воплотить все, что мне дано судьбой,
И жаль, что время не замедлить, остаться б хоть чуть-чуть с тобой.

Старик, крепись, твердят мне люди, эхом отдается в ушах,
Но молодость назад не будет, лишь пепел тлеет на губах.

Времени река всё дальше, уносит жизни корабли,
И прошлое – потеря фальши, в объятьях вечной тишины.

Крепись, старик, шепчу я сам себе,
Ведь впереди еще рассветы в судьбе.

Я проснулся с бодуна…
Как трещит же голова.
Руки, ливер – всё трясётся,
Сердце бешено так бьётся.

В горле словно бы пустыня,
В голове моей – стихия.
Похмелиться – вот задача,
Не могу я жить иначе.

Вышел я тогда в ларёк,
Весь помятый, словно пёс.
"Дай, Наташ, мне пузырёк,
Чтоб взбодриться я хоть смог.

Дай ещё мне пачку "Примы",
Сигареты так любимы.
Пару штучек мандаринов,
Для души моей картины.

Запиши на карандаш…
Этот долг – моя же блажь.
Завтра точно рассчитаюсь,
И пред вами оправдаюсь."

Наталья лишь вздохнула тяжко:
"Ох, и жизнь же твоя, Сашка!
Ну да ладно, забирай,
Только больше не страдай."

И пошёл я восвояси,
С тихой радостью во власти.
Жизнь прекрасна, хоть сложна,
Если водка есть одна!

Пошла дева на колодец,
Коромысло на плече,
Подбежал к ней добрый мо́лодец,
С улыбкой на лице.

“Красна девица, постойте!
Дайте с вами постоять.
Про любовь мне расскажите,
Чтоб тоску мою унять.”

Дева скромно опустила
Очи долу, не глядит.
Но сердечко застучало,
Вмиг румянец загорит.

“Ой, не знаю я про любовь,
Не пристало мне то знать.
Нужно дома мне быть вновь,
Воду надобно достать.”

Мо́лодец не отступает,
Взгляд лучистый нежно льёт.
"Встречи пусть судьба подарит,
Сердце пусть твоё поёт!"

Дева воду набирает,
Коромысло приняла.
Мо́лодец ей помогает,
И до дома провела.

Так у старого колодца,
Где вода течёт ключом,
Зародилась искра солнца,
И любовь вошла в их дом.

Облачила голову в платок,
Цвета тёмного, как тучи.
В сердце лишь печали островок,
И души тоскующие муки.

"Обещал он, да не смог,
Мой любимый, самый лучший,"
Шепчет еле слышно голосок,
В тишине ночи безлунной.

Рассуждала так вдова,
Муж погиб её на фронте.
Он ушёл, оставив лишь слова,
Что хранит она в блокноте.

Вспоминает нежные глаза,
Сильные, надёжные руки.
По щеке скатилась вдруг слеза,
Словно капля горечи, разлуки.

Но придёт рассвет, рассеет мрак,
И надежда вспыхнет робко.
Память – верный, преданный маяк,
Будет жить любовь высокая, глубоко.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Сколько младых полегло,
На поле том бранном,
Горе, беды нам легло,
Сердце рвётся странно.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Матери слёзы льют,
По сынам родимым.
Их уж не вернуть,
В край свой любимый.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Жёны в тоске живут,
По своим мужьям.
Их уж не зовут,
К родным друзьям.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Дети отцов не дождутся,
У двери родной.
Больше не обернутся,
К маме с мольбой.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Вечная память героям,
Что пали в бою.
Пусть земля им будет покоем,
В райском краю.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Скорбим и плачем мы.
Помолчите лучше...

Душа бойца вернулась в дом,
Где мать над телом горько плачет.
В огне сражений, под дождем,
Его судьба теперь маячит.

"О, сын мой, сокол, ты упал,
В бою за правду, за свободу.
И мир безумный нынче стал,
Вместо парада – непогода."

В руках сжимал он автомат,
В глазах – решимость, воля к свету.
Теперь же тих и не поднят,
Он спит, укутанный в газету.

"О,сын мой, сокол, ты упал,
В бою за правду, за свободу.
И мир безумный нынче стал,
Вместо парада – непогода."

Но память в сердце не умрет,
О герое, что жизнь отдал.
И песня о нём поплывёт,
Как эхо, в дальние края.

"О, сын мой, сокол, ты упал,
В бою за правду, за свободу.
И мир безумный нынче стал,
Вместо парада – непогода."

В дом вернулась душа,
Но нет возврата телу.
Мать плачет, чуть дыша,
Прощаясь с сыном смелым.

Ах, зачем я полюбила
Кареглазого юнца?
Комплименты его льстили…
Были сладкие слова.

Говорил, что я богиня,
Не встречал такую он.
Стали мы душой родные,
Стал он мой Ален Делон.

Я влюбилась как девчонка,
Потеряла голову.
Думала - любовь бездонна,
А на деле - полова.

Он ушел, сказав, что занят,
Что другая ждет его.
А в душе теперь лишь память
И сердечная тоска.

Кареглазый мой кумир,
Оказался просто враль.
Разрушил мой хрупкий мир,
В сердце лишь оставил шваль.

Что ж, урок теперь усвоен,
Не поверю больше я
Комплиментам и устоям,
Все слова твои - брехня.

Говорят, кур доя‌т, вот те на‌,
Молоко течёт, как из крана‌.
Говорят-быки летают ввысь,
В небесах парят, ты только лишь держи‌сь.

Ах, какие сказки говорят,
Удивляют нас и веселят.
Кур доя‌т, быки летают,
В мире чудеса‌, что поджида‌ют.

Говорят, медведи песни поют,
Соловьи им вторят, там и тут.
Говорят, что рыбы в роще живут,
И грибы на речке лихонько цвету‌т.

Ах, какие сказки говорят,
Удивляют нас и веселят.
Кур доя‌т, быки летают,
В мире чудеса‌, что поджида‌ют.

Может быть, и врут, да не беда‌,
В сказках жить приятно иногда‌.
Пусть куры доятся, быки парят,
Фантазия на воле, что хотят творя‌т.

Ах, какие сказки говорят,
Удивляют нас и веселят.

Кур доя‌т, быки летают,
В мире чудеса‌, что поджида‌ют.



Так что верьте сказкам иногда‌,
В мире чудеса‌ живут всегда‌.
Кур доя‌т, быки летают,
Сказки душу согревают.

Замела метель снега́,
Замела дороженьки.
Не видать вокруг не зги,
Воет третьи сутоньки.

Белая пелена легла,
Вьюга злая, как стрела.
Сердце бьётся, ждёт тепла,
Да зима всё замела.

В поле волки рыщут зло,
Их укрыло всё белым полотном.
Только эхо от их голосов,
В снежной буре словно сон.

Белая пелена легла,
Вьюга злая, как стрела.
Сердце бьётся, ждёт тепла,
Да зима всё замела.

В избах печи жарко топят,
У очага души отогревают.
Вспоминают летние тропки,
И как травы зеленеют в поле.

Белая пелена легла,
Вьюга злая, как стрела.
Сердце бьётся, ждёт тепла,
Да зима всё замела.

Но пройдёт зима лихая,
Солнце выглянет, играя.
И растает вся печаль,
Наступит радостная даль.

Ой, сложите, бра́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
Кровь не льётся больше пусть,
В землю упадёт роса,
Раны заживут, и грусть,
Унесёт небес краса.
Ой, сложите, бра́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
Хватит войн и бед, довольно,
Слёз пролито матерями,
Пусть звучит лишь смех привольно,
Под родными небесами.
Ой, сложите, бра́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
За плуг возьмитесь, мужики,
Вспашите землю-матушку,
Растите хле‌ба колоски,
Для детей, для братьев, батюшки.
Ой, сложите, браа́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
Встретим солнце на заре,
Песни запоём простые,
О мире, счастье и добре,
Нашей родины святые.
Ой, сложите, бра́тушки,
Мечи, щиты ненужные,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.

Девку замуж выдали младую,
Не по воле, а по злу умыслу.
За не любого, знать, тоску чужую
В сердце ей вложили, словно в пристань.
Плачет дева, слезы льют рекой,
"Я люблю другого всей душою!",
Но отец суров, стоит горой,
Мать молчит, поникнув головою.
"Будь покорной, дочка, будь умна,
Жить как в раю будешь, без забот.
А любовь - лишь искра, что видна,
Вспыхнет ярко, но потом пройдет."
Дева плачет, горечь не унять,
Кожа белая, как полотно.
"Не хочу, не буду я страдать!
Это все немыслимо, грешно!"
И решила дева - лучше смерть,
Чем с нелюбимым жизнь влачить.
Милый сердцу, как в солнце твердь,
Без него не сможет дальше жить.
"Люб мне, дорог он, совсем иной,
Не могу, не хватит больше сил…"
В омут бросилась с тоской одной,
Чтоб навек найти покой могил.

Ласки я не знал же с роду.
Алкаши отец и мать...
Пили водку те как воду.
На меня же наплевать.

Стала улица мне домом,
Беспризорники -друзья.
Аргумент же был весомый:
Был родне не нужен я.

Стала улица -закалкой,
И родитель мне она.
Пил,курил.Вёл образ шаткий.
И итог: статья,тюрьма.

Мне братками стали зеки,
Нары стали мне кровать.
Помню,с человека метко,
С ходу смог ту шапку снять.

А карманы у пальто,
Для меня лишь плёво дело.
Брал лопатник лишь всего.
Шерудил я там умело.

Но менты меня ловили...
Снова срок.Опять статья.
Суки те по рёбрам били.
Домом стала мне тюрьма.

Сегодня в облаках я, вольный, светел,
А завтра прах, и горек путь мой темен.
Как будто сон, кошмарный и нелепый,
Где мир вокруг вдруг стал чужим и нем.

Взлетаю вверх, над жизнью воспаряю,
И солнце мне сияет в вышине.
Но падаю, бессильно вниз слетаю,
В холодный мрак, в безмолвной тишине.

Теряю тех, кто сердцу были милы,
И дружба, как хрусталь, разлетелась вмиг.
Семья – мой дом, надежда, моя сила -
Вдруг стала лишь воспоминаний лик.

И боль в душе, как лютая стихия,
Разрушит все, что строил я годами.
Но даже в миг, когда уходит сила,
Надежда тлеет слабыми огнями.

Пусть мир жесток, и падения горки,
И кажется, что жизни нет конца.
Но в каждом сердце есть свои истоки,
Чтоб вновь подняться, веря в мудреца.

Ой, лапти, лапти, вы плетёны ножки,
Не страшны с вами ни травы, ни кочки.
Вам липа дарила корушку свою,
Вам солнце светило, я вас люблю!

Плела вас матушка долгими днями,
Под пение птичек, лесными ночами.
Вложила в узоры тепло и любовь,
Чтоб в сердце горела надежда бы вновь.

По полюшке росному, с вами иду,
И русскую песню тихо пою.
О воле да счастье, о жизни простой,
Где лапти да солнце, да дом наш родной.

На ярмарку в лаптях, плясать я пойду,
И всех балагуров собой заведу.
Эх, лапти лихие, да ноги сильны,
Под русские песни нам пляски нужны!

Так славьтесь же лапти, на русской земле,
Вам честь и хвала, всем крестьянской семье.
Вы символ народа, вы дух старины,
Вовек не забудем, как вы нам нужны!

Ошибаемся не раз,
Сбиваясь с выбранной стези.
В судьбе отыщется подчас,
Немало горечи, грязи.

Спотыкается по жизни,
Не каждый, кто хотел бы, смел.
Встречая бури, словно тризны,
Бросая к небу тяжкий мел.

От поступков, колких фраз,
В душе осадок, словно тина.
И взгляд тоскливый тушит глаз,
Когда одна лишь мгла видна.

Набираем мы всё шишки,
В них мудрость зреет, как зерно.
Нельзя вернуться в реку книжки,
Где детство кончилось давно.

Но если сломлен ты душой,
Взгляни на мир иным лицом.
И заиграешь жизнью новой, большой,
Оставив прошлое за крыльцом.

Седая рябь на волосах –
Зимы нежданный гость на крышах.
И на висках морщинки – страх,
Не скроешь их ты, как ни дышишь.
Как будто иней на траве,
Седые пряди тихо льются.
И отраженье в синеве,
В морщинках тонких что-то бьётся.
Ведь каждая из этих складок :
История прожитых годов.
Смех, радость, горечь от разладок,
И след несбывшихся трудов.
Осенний лист кружит несмело,
Как время, отмеряя дни.
И то, что сердце так хотело,
Осталось где-то позади.
Но в этой осени прекрасной,
В сединах, что играют светом,
Есть мудрость, опыт беспристрастный,
И теплота души, согретой.
Пусть время пишет строчку, фразу,
На полотне лица морщинкой.
Встречай грядущую ты фазу,
С улыбкой ласковой, невинной.

Плывут по небу облака,
Сползая мглою, мир черня.
И вторят ветры шепотку:
"Судьба – война, не для меня…"
В окопе раненый солдат,
Кровь алой лентой по земле.
Надежды гаснут, как закат,
В далеком, позабытом дне.
"Не жди, отец. Уж не судьба,
Вернуться в дом, в родной очаг.
Война – чужая злоба,
Оставит в памяти лишь мрак.
Летите, облака, в мой край,
Где нивы зреют и поля.
Скажите всем, что умер май,
Что больше нет уже меня.
Пусть мать не плачет у ворот,
Пусть помнит сына молодым.
Пусть у нее душа поет,
А не скорбит о дне седым.
Пусть помнят все мои слова,
Пусть знают, что любил народ.
Но смерть взяла свои права…
И вот, настал мой черный год."
Умолк. Лишь облака плывут,
В безмолвной скорби, вдаль маня.
И в небе ангелы поют,
Дух юный в вечность провожая.

Огнём объят весь город наш,
И небо в копоти, как сажа.
Взрывают поселенья дроны,
И стонет каждый уголок однажды.
Здесь раньше жизнь текла рекой,
Смех детский эхом раздавался.
Теперь лишь взрыв и пламень злой,
И мир на части разорвался.
В руинах дома, словно кости,
Торчат уныло в облака.
А в душах страх, от жизни злости,
И боль не высказать никак.
Надежда тает, словно дым,
Но вера всё же остается.
Что этот ад когда-нибудь простим,
И солнце снова улыбнется.
Мы соберём по кирпичику свой дом,
И вылечим израненные души.
И снова будем жить в краю родном,
Где тишина лишь ветер рушит.

Коль всем пытаться угодить,

Себя теряешь без сомнения.

Нельзя для каждого светить,

Встречая лишь пренебрежение.

Всегда найдется злобный взгляд,

И слово колкое, как жало.

И каждый высказать рад,

Как жить тебе, чтоб лучше стало.

Но кто они, судьи чужие?

Чьи жизни сами совершенны?

Пусть лучше смотрят на свои,

Их недостатки всем видны.

Живи, как сердце говорит,

Люби, как чувствуешь душою.

Пусть каждый сам себя творит,

А не играет роль чужую.

Ведь наша жизнь – короткий миг,

И тратить время на угождение –

Глупейший и пустой каприз,

Лишь к разочарованию стремление.

Ей двадцать пять, ему за пятьдесят.
В глазах людей лишь укоризны яд.
"Ей не ровня! Куда она глядела?"
Толпа судачит, словно очумела.

Любовь слепа, не видит цифр в паспорте,
Не знает возраста, не верит в сплетни злостные.
Два сердца бьются в унисон, и что с того,
Что кто-то шепчет вслед: "Зачем ей это все?"

Родители твердят: "Одумайся, родная!
Он прожил жизнь, а ты лишь начинаешь.
Себя ты губишь, глупая девчонка,
В его объятьях будто бы в сторонке."

Любовь слепа, не видит цифр в паспорте,
Не знает возраста, не верит в сплетни злостные.
Два сердца бьются в унисон, и что с того,
Что кто-то шепчет вслед: "Зачем ей это все?"

Но ей плевать на шепот за спиною,
В его глазах нашла она покой.
Пусть говорят, пусть судят, осуждают,
Они с ним вместе, и она об этом знает.

Любовь слепа, не видит цифр в паспорте,
Не знает возраста, не верит в сплетни злостные.
Два сердца бьются в унисон, и что с того,
Что кто-то шепчет вслед: "Зачем ей это все?"

Любовь рассудит, время все покажет,
А счастье их никто не уничтожит даже.
Ей двадцать пять, ему за пятьдесят,
И это их любовь, не кто не виноват.

Отрекся я от всех святынь,
И сердце вмиг объяла хладь.
Мне сада райского не надо,
Коль в нём не суждено летать.
Все сжёг иконы. Едкий дым
В сознанье въелся, словно яд.
И жизнь настала моим адом,
Где нет пути уже назад.
Сорвал с груди я медный крест,
Как бремя тяжкое с души,
Но легче стало лишь на миг,
И тьма сгустилась в глуши.
И бесы все в меня вселились,
Сплетая похоть и обман.
Теперь душа моя ютится
В плену безумных, грешных ран.
Я сам свой мир переиначил,
Отрёкся от небесных сил.
И в этой тьме кромешной, зрячей,
Себя навеки загубил.

Баранов много на дорогах, факт.
Накупят те себе права, вот такт.
Не видят знаков, правил не блюдут,
И подрезают, будто сердце рвут.
Мигают фарами, гудят в ушах,
И едут в пробке, как на лошадях.
Обгонят справа, слева обойдут,
А после в ДТП, вот тебе и суд.
Куда спешат, кого хотят догнать?
Зачем рискуют жизнью и опять,
Творят бесчинства на родной земле?
Откуда столько набралось их, где?
Учились плохо, видно, в школе,
Теперь на трассе вечно в роли-
Нарушителей, невежд и хамов.
Их поведение – источник драмы.
Но все ж надеюсь, что когда-нибудь
Поймут, как важен верный путь,
И станут ездить осторожно,
Не сея хаос ,матерясь безбожно.

В русской избе, у печки жаркой,
Звучит мотив простой и яркий.
Балалайка, три струны звенят,
Про старину нам говорят.
Балалайка, звонкий смех,
Радость даришь ты для всех.
В пляске русской, озорной,
Веселье льётся рекой.
По полю мчится тройка борзая,
А вслед ей песня залихватская.
Под балалайки звонкий перебор,
Забудем горе, весь укор.
Балалайка, звонкий смех,
Радость даришь ты для всех.
В пляске русской, озорной,
Веселье льётся рекой.
На ярмарке гулянье, песни, пляски,
И балалайки перезвон и в маски.
Удалый парень вышел в круг,
И заиграл для всех вокруг.
Балалайка, звонкий смех,
Радость даришь ты для всех.
В пляске русской, озорной,
Веселье льётся рекой.
Балалайка, символ Руси,
Ты в сердце каждом пронеси.
Твой звонкий голос, чистый, ясный,
Нам дарит праздник жизни страстный!

Морозным вечером, когда метель поёт,

И снег серебряный искрится у ворот,

На землю тихий Сочельник ниспадает,

И чудеса нам, верным, обещает.

В окне мерцает свечка огоньком,

Напоминая нам о чуде неземном.

Семья за стол собралась в ожиданье,

Благодарить Творца за все даянья.

Кутья на блюде, как символ урожая,

И взвар душистый, что сердце согревает.

В предвкушении той ночи волшебства,

Когда родится чудо Рождества.

Звучат молитвы тихие в углу,

О мире, счастье, чтоб не царить бы злу...

И ангелы незримо пролетают,

Над теми, кто в добро лишь уповает.

Колядки льются, радость принося,

О новом дне, о чудесах прося.

Пусть этот вечер будет полон света,

И в каждом сердце заискрит надежда эта.

На жизнь различно смотрим мы…

На половину пуст стакан, иль полон.

Для пессимиста – лишь упущенные дни,

А оптимист – добьется неба склонов.

И каждый прав по-своему, друзья.

Ведь мир вокруг – лишь отражение мысли.

Кто видит тьму, тот в ней утонет сам,

А кто свет ищет, тот его отыщет.

Не стоит спорить, чей же взгляд верней.

Важнее то, как ты себя сам ощущаешь.

В стакане этом – жизнь, что бьет ключом,

И только ты решаешь, как ее воспринимаешь.

Так наполняй же свой стакан добром,

Улыбками, любовью и надеждой светлой.

И пусть вокруг бушует грозный шторм,

В твоём стакане будет вечное лишь лето.

В тоннеле света вижу я конец,

Где боль и страх теряют свой венец.

Душа парит, оставив бренный дом,

В простор небесный, в мир иной, чужом.

Забыты муки, тяжкий стон утих,

Приходит ясность, как волшебный стих.

Знакомые лица, голоса друзей,

Зовут меня из сумрачных теней.

Но не туда, не время мне ещё,

Вернуться должен, сердце горячо.

Есть незавершенные дела в миру,

Не всё свершил, что сердцем я люблю.

И вот я снова в теле, здесь, сейчас,

Вдыхаю воздух, полон жизни глаз.

Но помню свет, то дивное виденье,

Как будто побывал на заговенье.

И жизнь ценю теперь свою вдвойне,

Каждый свой вздох, и в тишине, и вне.

Ведь за чертой я побывал, познал,

И чудо возвращенья испытал.

Перестала ты больше прощать:
Унижение,ложь и измены...
"Научиться хочу вновь дышать.
Виноват он лишь сам.Ведь не верный...

И не стану болеть по нему...
Я достойна жизни же лучше.
Все поступки его не прощу.
Без меня пусть живёт тот заблудший...

Перестану плакать в ночи...
Ждать... надеяться...верить...
Я устала слышать:"Прости."
Невозможно уже разуверить..."

Перестала верить словам.
Его речи были лишь воздух.
У неё от них боль и шрам.
"Без меня пусть живёт этот олух..."

Перестала верить ему.
Расцвела, словно черёмуха.
"Вместе быть нам никчему.
Жизнь с тобой очень уж томная....."

Печаль и боль живут на сердце.
В душе царит метель и зной...
Что время лечит -Вы не верьте.
Ведь не вернётся сын домой...

Сразила ро‌дненького пуля.
На поле боя милый лёг...
Война вражина,сволочь,дура!
Вернуться сын домой не смог...

Не верьте,что ,как будет прежде...
Надежда стала-пепел,прах.
Всегда все раны-будут све‌жи.
А сына видеть лишь во снах...

Бессмысленно смотреть всё в окна,
Надеясь,что он прийдёт.
Лишь плакать,да дышать всё томно.
Так день за днём,за годом год...

Не верьте, пишут что в газете.
С телеэкранов-тоже ложь.
Им не нужны ни старики,ни дети...
Для них мы пыль.Всего лишь грошь.....

А он ушёл.Его перекрестя,
Шепнула ты:"Храни же,Боже..."
И руки на груди скрестя,
Шепнула ты:"Ведь нет его дороже..."

Призвала Родина на фронт
Стеречь границы твово сыны...
Прошла неделя... месяц...год...
В твоей душе настала льдина.

А ты его всегда ждала.
Надеялась,домой вернётся.
Но,сына забрала война.
И сердце уж его не бьётся...

Прислали в дом печальну весть...
Ты в руки получила похоронку.
В руке зажала крепко крест,
По стенке на пол поползла тихонько...

Кричала ты:"За что, Господь?!
Ответь,так в чём я провинилась?!
Как боль мне эту побороть?!
Да как?! За что так получилось?!"

Остановилось сердце.
Две минуты...
Лежал я нем в сырой земле.
Мне чудилось, как будто,
Иду по белой пелене...

Там тишина.
Спокойствие.Нет взрывов.
Так на душе моей легко...
И вместо стрельб-поют синицы.
Да неба синь.Исчезли все зарницы...

Те две минуты были раем.
Спокойствие.Покой.
И вдруг услышал голос:"Ранен.
Не умирай.Крепись,родной."

Другой сказал :"Да он не дышит..."
Удары в грудь.Дыхание в лицо.
"Боюсь,тебя он уж не слышит...
Биение сердца стих давно."

Те две минуты долго помнить буду,
Когда я ранен умирал.
"Ты будешь жить,хоть будет трудно..."
Уйти товарищ мне не дал.....